Музей отвратительной еды в Швеции: самый отвратительный (и увлекательный) музей еды в мире

В экспозиции представлено около восьмидесяти продуктов со всего мира. Одни вызывают любопытство, другие — немедленное желание бежать. Но все они заставляют взглянуть в лицо тому, что мы обычно предпочитаем не замечать: нашим пищевым предрассудкам.

Среди самых известных экспонатов — сюрстрёмминг, балтийская сельдь, которую ферментируют в течение нескольких месяцев и считают деликатесом в Швеции. Её запах — смесь тухлых яиц и сточных вод — настолько силён, что банку обычно открывают на свежем воздухе, подальше от зданий. В Японии ещё один музейный хит — натто, ферментированные соевые бобы, от которых к палочкам для еды тянутся вязкие нити. Любители натто уверяют, что в нём кроется секрет японского долголетия, а недоброжелатели говорят, что оно похоже на клей с запахом ног.

Среди молочных продуктов главная звезда — касу марцу, сардинский сыр, запрещённый в Европейском союзе: его готовят, позволяя личинкам мух ферментировать сыр изнутри. Когда он готов, он буквально шевелится. В Исландии ему соответствует hákarl — мясо акулы, которое закапывают на несколько недель, чтобы удалить из него аммиак. Его едят на праздниках с таким же энтузиазмом, с каким другие пьют шампанское.

А если вы думали, что уже всё повидали, дождитесь китайского вина на мышах, корейского вина из детских экскрементов — почти не документированного медицинского пережитка — или вьетнамского змеиного ликёра, в котором рептилия покоится целиком, внутри бутылки. В американской части экспозиции представлены перуанская морская свинка, колумбийское игуанье касу и энергетические напитки с бычьими яичками, распространённые на севере Мексики.

Музей не стремится никого высмеивать. Его посыл ясен: отвращение обусловлено культурой. То, что в одной части света вызывает рвотные позывы, в другой ассоциируется с гостеприимством, самобытностью или престижем. Самый наглядный пример можно найти в самой Европе: пока касу марцу вызывает ужас в Брюсселе, миллионы французов обожают голубые сыры, в которых, строго говоря, тоже живёт плесень.

В сущности, эта выставка — неудобное зеркало. Если вас отталкивает китайское столетнее яйцо — иссиня-чёрное блюдо с запахом аммиака, — возможно, причина в том, что вы не росли, видя его на столе. Но что подумали бы другие о британском чёрном пудинге — кровяной колбасе — или о фуа-гра, печени, которую намеренно доводят до гипертрофированного состояния?

Именно это напряжение между восхищением и отвращением превращает Disgusting Food Museum не просто в туристическую достопримечательность, а в повод для глобального размышления о еде и отвращении. По словам основателя музея Сэмюэля Уэста, идея возникла, когда он понял: в каждой стране есть что-то, вызывающее отторжение, и эта граница всегда субъективна.

Достоинство музея в том, что он не ограничивается провокацией. Его цель — не шокировать, а побуждать к критическому мышлению. Когда вы выходите из музея, с вами остаётся не неприятный запах, а мысль о том, что отвращение — социальная конструкция, определяющая, кто мы такие. И, возможно, нам стоит приучать свой вкус к тому, чтобы иначе воспринимать мир будущего. Ведь на планете, где производство мяса неустойчиво, а ресурсы истощаются, то, что сегодня кажется «отвратительным», завтра может стать спасением. Поэтому в следующий раз, когда вы отправитесь в путешествие и вам подадут что-то непривычное, прежде чем сказать «фу», подумайте: а что, если проблема не в блюде, а у вас в голове?

В конце посещения музея можно заглянуть в дегустационную зону. Здесь нет витрин — только стаканы и столовые приборы. Можно попробовать кусочек сюрстрёмминга, глоток змеиного ликёра или жевательную резинку со вкусом тухлого мяса. Большинство сдаётся, не дойдя до второго кусочка. Но некоторые решаются.

В воздухе витает неизбежный вопрос: решились бы вы попробовать это? Понюхать суп из летучих мышей, пожевать ферментированное мясо или отведать сыр с живыми личинками? Возможно, решились бы, если бы вам сказали, что это часть древнего обряда, или если бы завтра ФАО объявила, что насекомые станут пищей будущего. Может быть, тогда «отвращение» изменит свой облик, а границы сдвинутся.